Регистрация Подписка




Михаил Слободин, генеральный директор «Вымпелкома», о борьбе с кризисом и своей миссии 

Декан экономического факультета МГУ Александр Аузан призывает не воевать, а сближаться9

ВАСИЛИЙ МАКСИМОв


Эпическое перечисление людей, не связанных ничем, кроме смерти, и вправду завораживало

Возвращение времен

У Соловецкого камня читали имена жертв политических репрессий и говорили, что репрессии могут вернуться

Валерий Панюшкин
Ведомости

02.11.2007, 42 (79)

  • Статья
  • Отзывы40
  • В избранное

Тридцатое октября, День политзаключенного в этом году получился совсем не таким, как в предыдущие пятнадцать лет. Впервые по инициативе правозащитного общества «Мемориал» у Соловецкого камня зачитывали имена расстрелянных. И впервые отслужена была по репрессированным панихида с участием провластного молодежного движения «Наши», ранее историю политических репрессий игнорировавшего. И впервые поминать политических заключенных на Бутовский полигон отправился президент Путин.

Магия списка

Акция, устроенная «Мемориалом», называлась «Возвращение имен». 29 октября с десяти утра до десяти вечера всякий мог прийти к Соловецкому камню, получить небольшой отрывок составленного «Мемориалом» списка людей, расстрелянных в сталинские годы, подойти к микрофону, установленному рядом с Камнем, прочесть имена, поставить на Камень свечку. «Мемориал» приглашал участвовать в акции всех желающих, но просил лидеров политических партий не приходить со своей предвыборной символикой. Предполагалось прочесть полтора миллиона фамилий за двенадцать часов. На самом деле имена читали два дня с перерывами на сон, организованную «Нашими» панихиду и организованный правозащитником Львом Пономаревым митинг под лозунгом «Свободу политзаключенным».

В сквере у Соловецкого камня весь день стояла небольшая, но постоянно обновлявшаяся очередь из добровольных чтецов расстрельного списка. В основном это были интеллигентные и немолодые люди. Многие имели отношение к правозащитным организациям. Зачитывать список приезжали лидер партии «Яблоко» Григорий Явлинский, лидер СПС Никита Белых, уполномоченный по правам человека Владимир Лукин, писатель Василий Аксенов, экономист Александр Аузан… Никаких, кроме зачитывания списка, речей, никаких комментариев, никаких лозунгов. Только имя расстрелянного, возраст, профессия и дата расстрела.

Часов в пять вечера к Соловецкому камню приехал лидер Объединенного гражданского фронта Гарри Каспаров. Он получил свой кусочек списка, отстоял общую очередь под присмотром двух охранников, подошел к микрофону и принялся читать. Ему достались фамилии на «Л». «Латце Виктор Генрихович, 53 года, старший консультант Роскожснаба”, расстрелян 7 марта 1937 года. Лашнев Сергей Андреевич, 50 лет, счетовод отделения Союзмясо”, расстрелян 11 октября 1937 года. Лебедев Александр Васильевич, 49 лет, священник, расстрелян 19 августа 1937. Лебедев Александр Петрович, 50 лет, дворник, расстрелян 21 октября 1937 года…»

Голос Каспарова заметно дрогнул. Он продолжал читать. Дальше в его списке были одни расстрелянные Лебедевы: «Лебедев, грузчик, расстрелян… Лебедев, главный редактор Детиздата”, расстрелян… Лебедев, кустарь-веревочник, расстрелян… Лебедев, колхозник, расстрелян… Лебедев, бригадир, расстрелян… Лебедев, плотник, расстрелян…»

Список у Каспарова закончился. Он отошел в сторону. У него было растерянное лицо. Каспаров сказал корреспонденту «Пятницы»:

— В голове не укладывается. Священник, плотник, редактор… Про Катынь понятно, что там расстреляны польские офицеры, про Бабий Яр понятно, что там расстреляны евреи. А тут людей ничто не объединяет, кроме того, что они люди и они расстреляны.

Это эпическое перечисление людей, не связанных ничем, кроме смерти, и вправду завораживало. Многие из тех, кто пришел читать список, читали, уезжали по своим делам, но через несколько часов возвращались, становились в очередь снова и снова читали, как будто силясь понять, чем связаны между собой дворник, священник, комиссар, колхозник, партработник, учительница.

Уже вернулись!

На следующий день в шесть часов вечера в сквере у Соловецкого камня был установлен грузовик с громкоговорителем на крыше, и в открытый кузов грузовика поднялись правозащитник Лев Пономарев, адвокат Генри Резник, депутат Мосгордумы от «Яблока» Сергей Митрохин, лидер Народно-демократического союза Михаил Касьянов, активисты партии СПС, активисты общества «Мемориал», пресс-секретарь запрещенной Национал-большевистской партии Александр Аверин. Увидев Аверина, адвокат Резник спустился с грузовика и выступать не стал. Другие выступавшие настаивали на том, что политические репрессии продолжаются, каждую свою тираду завершали лозунгом «Свободу политзаключенным» и зачитывали списки политических заключенных, находящихся в тюрьмах сейчас. Толпа перед грузовиком была совсем маленькая: человек, может быть, двести. Многие держали в руках портреты Михаила Ходорковского, считая его политическим заключенным номер один в стране. А с кузова зачитывали список ученых, отбывающих срок по обвинениям в шпионаже, список чеченцев, отбывающих срок по обвинению в терроризме, список сотрудников компании «ЮКОС», отбывающих срок по обвинению в отмывании денег, список нацболов, отбывающих срок по обвинению в экстремизме. Этот последний список, прочитанный Авериным, звучал совсем похоже на расстрельные списки, которые читали накануне. Студент… рабочий… предприниматель… безработный… домохозяйка… Людей в аверинском списке ничто не объединяло, кроме того, что всем им был инкриминирован экстремизм или подброшены наркотики и все они — в тюрьме.

Гарри Каспаров с кузова грузовика говорил, что людей собралось очень мало, но собравшиеся спасают не только политзаключенных, а страну. Михаил Касьянов с грузовика трагическим своим баритоном говорил, что, кажется, времена репрессий могут сейчас начать возвращаться. Из толпы Касьянову кричали: «Уже вернулись!»

Что нас объединяет

Поодаль от грузовика и поближе к Камню стояли лидеры партии «Яблоко» Григорий Явлинский, Сергей Иваненко и Галина Михалева. Адвокат Генри Резник, когда посчитал, что не может стоять в одном кузове с Александром Авериным, присоединился к лидерам «Яблока», и они разговаривали о репрессиях. Под конец митинга к Явлинскому и Резнику обратилась интеллигентного вида женщина и спросила:

— Скажите мне, нет скажите, как вы можете стоять рядом с членами НБП, которые писали на стенах «Сталин, Берия, ГУЛАГ»?

— Я не стою с ними рядом, — отвечал Григорий Явлинский. — Я не участвую с ними в одном мероприятии. Я пришел в День политзаключенного к Соловецкому камню, и вот меня уже обвиняют в том, что я объединился с НБП.

— Я тоже не с ними, — присоединился к Явлинскому адвокат Резник. — Как только увидел членов НБП на трибуне, я с трибуны спустился. — Резник немного подумал и добавил все-таки: — Я, правда, готов защищать активистов НБП в суде.

— Как вы можете защищать в суде людей, писавших на стенах «Сталин! Берия! ГУЛАГ!» — всплеснула руками интеллигентная женщина, пришедшая к Соловецкому камню бороться против политических репрессий.

Адвокат Резник принялся объяснять женщине, что всякий, даже член НБП, имеет право на защиту. Противница политических репрессий не верила. Тем временем митинг закончился и активисты «Мемориала» снова принялись зачитывать расстрельный список: комиссар… милиционер… рабочий… слесарь… плотник… писатель… священник…

 
1.
Туроператоры перевезли Египет в Сочи 
2.
«Дикси» снимает с продажи водку от «Синергии» и Roust 
3.
«Стройгазконсалтинг» может достаться Газпромбанку