Регистрация Подписка




Михаил Слободин, генеральный директор «Вымпелкома», о борьбе с кризисом и своей миссии 

Декан экономического факультета МГУ Александр Аузан призывает не воевать, а сближаться9

Интервью — Ламин Диак, президент Международной федерации легкой атлетики (IAAF)

О том, каким должно быть наказание за допинг в спорте, своих мечтах и критике российских властей


Vedomosti.ru

  • Статья
  • Отзывы 
  • В избранное
Интервью — Ламин Диак, президент Международной федерации легкой атлетики (IAAF)
Фото: Д. Абрамов/Ведомости

— Завтра в Москве стартует чемпионат мира по легкой атлетике. Как, на ваш взгляд, российская столица к нему подготовилась?

— Все выглядит отлично. У меня есть информация от людей в IAAF, ответственных за разные направления работы. Все говорят, что все идет по плану, чтобы чемпионат прошел успешно. Атлетов хорошо приняли, объекты чемпионата в хорошем состоянии, погода отличная — надеюсь, так будет до 18 августа, когда первенство завершится.

— Стадион «Лужники», где пройдет чемпионат, не будет заполнен до отказа — его вместимость сокращена с 80 000 до 50 000 зрителей. Полупустые трибуны вас не смутят?

— Отвечу так. Чемпионат мира по легкой атлетике — это не Олимпиада, и поэтому стадион в вместимостью между 45 000 и 65 000 человек — идеальная арена для таких соревнований. Мы знаем несколько примеров, когда стадион строился специально для Олимпийских игр: арены в Лондоне или Пекине, в частности. Но скажите, зачем строить целый стадион, условно говоря, только для церемоний открытия и закрытия? Я этого не понимаю.

— Некоторые считают, что и 50 000 на трибунах не будет. Какой будет реакция IAAF в этом случае?

— Я не думаю, что будут проблемы со зрителями. Знаете, я вспоминаю свой визит в Берлин в 2009 г., за месяц до старта чемпионата мира. Тогда по дороге из аэропорта в город я не увидел ни одного постера, ни одного упоминания о том, что именно через 30 дней здесь будет. Вообще ничего!

В большом городе нужно рекламировать, нужно продвигать такое событие. Нужно рассказать людям, что именно будет происходить в Москве с 10 по 18 августа. Чтобы они могли сказать: «Хорошо, я схожу. На пару дней, на три дня или на все соревнования. Если не на утренние, так на вечерние».

— Продвижение и реклама чемпионата мира по легкой атлетике — это как раз то, за что вы критиковали президента России Владимира Путина и премьер-министра Дмитрия Медведева

— Стоп, стоп! Никакой критики не было. Давайте объясню. Несколько лет назад мы встречались с Дмитрием Медеведвым в Казани, тогда он был еще президентом страны. Он говорил о спорте, в основном об Универсиаде в Казани и Олимпиаде в Сочи. Я был удивлен немного, что про чемпионат мира он вообще не упомянул, и, когда мне предоставили слово, напомнил, что между Универсиадой и Олимпийскими играми в России пройдет самое популярное, после Олимпиады и чемпионата мира по футболу, в мире спорта событие. И Медведев сказал: «Да, точно, вы правы».

Когда я приехал в Россию тогда, то поразился, как много говорится о Сочи, о будущем чемпионате мира по футболу, об Универсиаде… Но о легкой атлетике не услышал ни слова! И я подчеркнул, насколько важно понимать важность этого действительно события и что его необходимо продвигать и рекламировать. Вот что я сказал, но никакой критики не было. Господин Путин уделяет много внимания спорту и легкой атлетике, в частности.

— Вы упомянули Универсиаду в Казани. Вы были там?

— Да, у меня был короткий визит. Красивый и интересный город, в котором для спорта сделано очень, очень много.

- Чего ждать от московского чемпионата мира? Рекорды будут?

— Надеюсь, будут. То, что в первенстве примут участие более 2000 спортсменов из 206 стран, а состязания будут транслироваться более чем в 200 странах, — это уже большой успех. Такого еще не было в истории чемпионатов мира. Мы провели хорошую рекламную кампанию и ждем отличных результатов. Учитывая, что ожидается хорошая погода, я надеюсь, что мы проведем лучший чемпионат за их 30-летнюю историю.

— Допинговые скандалы в легкой атлетике — не редкость. Вы не боитесь, что легкая атлетика разочарует своих поклонников, как это произошло с велоспортом?

— Легкая атлетика — это не велоспорт, и то, как мы боремся против допинга, существенно отличается от того, что происходит в велоспорте. IAAF всегда была впереди планеты всей в антидопинговой борьбе. Например, допинговые тесты вне соревнований пришли в другие виды спорта из легкой атлетики, когда мы решили, что недостаточно контролировать спортсменов только во время состязаний.

И мы считаем, что наказание за нарушение антидопинговых законов в спорте должно быть жестким — четыре года за поимку спортсменов в первый раз и пожизненная дисквалификация за повторное применение допинга. Это вопрос, который давно и активно обсуждается. В 1994 г. на конгрессе Международного олимпийского комитета (МОК) тогдашний президент МОК Хуан Антонио Самаранч заявил, что четыре года — это слишком жестко, и во всех видах спорта было установлено двухлетнее отлучение от спорта за допинг.

Но антидопинговая борьба — это война, которая никогда не останавливается. Например, когда мы говорим, что два года — это слишком мало, футболисты говорят, что это, напротив, слишком много. Но люди должны понимать, что для нас это все очень серьезно, мы начали эту борьбу и мы ее продолжим. Сейчас мы можем хранить результаты проб спортсменов на допинг в течение восьми лет, то есть в этом году мы можем вскрывать пробы, взятые на чемпионате мира в 2005 г. в Хельсинки. А в 2020-2021 гг. сможем проверить, насколько «чисты» были участники московского чемпионата.

— Перед самым чемпионатом мира на допинге попались известные спортсмены, в частности, американский спринтер Тайсон Гэй…

— Как-то раз я летел с ним в Париж, и мы разговаривали по дороге. Гэй — фантастический парень, просто отличный! Но этот положительный тест на допинг… Что случилось, я не знаю, но я должен это знать. Мы должны изучить не только его результаты, но и проверить его окружение. Комиссия, которую возглавляет <вице-президент IAAF> Сергей Бубка, должна решить, какие санкции применить к врачам Гэя, его тренеру и т.д.

Вообще главная проблема допинга — это проблема образования. Когда я сам был спортсменом, прыгуном в длину я действовал примерно так. Я шел к врачам и спрашивал, какие витамины мне нужны, чтобы добиваться лучших результатов. Мне их называли, и я спрашивал, в каких натуральных продуктах есть эти витамины. И таким образом я организовывал сам себя. Сейчас, когда есть интернет всю информацию можно легко найти там. Или вы можете узнать, в каких препаратах есть нужный вам витамин, и узнать, можно вам применять его или нет.

— Кстати, о Бубке. Он баллотируется в президенты МОК, выборы в начале сентября. Что вы думаете о его кандидатуре?

— Сергей — великий спортсмен, вице-президент IAAF. Надо посмотреть его программу, понять, что он предлагает…

— А как вы отнесетесь, если он будет претендовать на ваш пост в IAAF?

(Смеется). — Подождите, сразу на два поста он претендовать не сможет. А если серьезно, мы в IAAF взяли курс на омоложение: тому же Бубке нет 50, двум других вице-президентам федерации, Себастьяну Коэ и Дахлану Хумаану аль-Хамаду, нет 60. Я возглавляю IAAF c 1999 г., а вице-президентом стал в 1976 г. Почему я все еще президент? (Смеется). В 2012 г. мы праздновали 100-летие федерации, и меня попросили остаться. Когда появились слухи, что IAAF — банкрот, я тоже не мог уйти.

— В России IAAF хочет развивать программу Kids’ Аthletics. Что это за программа?

— Это школьная программа по легкой атлетике — программа подготовки и тренировок легкоатлетических дисциплин на базовом уровне. Я хочу, что этот вид спорта вернулся в большие страны — Россию, Китай, Индию. Вот почему мы разрабатываем эту программу на нескольких языках, а не только, скажем на английском: кроме него, еще на русском, французском, испанском, арабском и китайском.

В мае 2012 г. мы подписали соглашение с министерством образования России, и этот проект интегрируется в школьную программу, растет число занятий легкой атлетикой в школах. Это никак не связано со спортивными клубами или федерациями, речь о простых общеобразовательных школах. Я вспоминаю свое детство: моя карьера началась в школе, когда я прыгал в длину и высоту, бегал на короткие и средние дистанции, карабкался по канату.

Как вы поймете, насколько вы хорошо прыгаете в длину, если ни разу не прыгали? Вы хороший бегун? Но вы же ни разу не бегали. Мы должны дать детям возможность сказать: «Я быстрее, чем ты» или: «Я лучше прыгаю, чем ты». Именно в детстве и юности я понял, что спорт помогает познать себя, контролировать себя и совершенствовать себя. Тогда это было в порядке вещей, все хотели быть лучшими, а сейчас это все куда-то делось…

— Какие у вас хобби?

(Улыбается) Я раньше любил смотреть хорошее кино или слушать хороший джаз, но сейчас на это нет времени. Если я смотрю фильм, значит я в самолете и он летит довольно долго (смеется). Я люблю футбол, болею за Сенегал, но и на это нет времени. Даже 90 минут на игру нет. Я политик, я занимаюсь делами федерации.

— Какую мечту вы еще не воплотили в жизнь?

(После паузы) Я хочу, чтобы спорт моего детства, легкая атлетика, вернулся в школы.

Развитие событий: Бубка поборется за пост президента IAAF →

 
1.
Туроператоры перевезли Египет в Сочи 
2.
«Дикси» снимает с продажи водку от «Синергии» и Roust 
3.
«Стройгазконсалтинг» может достаться Газпромбанку