Регистрация Подписка




Михаил Слободин, генеральный директор «Вымпелкома», о борьбе с кризисом и своей миссии 

Декан экономического факультета МГУ Александр Аузан призывает не воевать, а сближаться9

Интервью — Абделатиф Кешиш, кинорежиссер

Французский кинорежиссер об однополых браках и женской психологии


Ведомости.Пятница

  • Статья
  • Отзывы 
  • В избранное
Абделатиф Кешиш, кинорежиссер
Абделатиф Кешиш, кинорежиссер

Фото: Варвара Гранкова

 
Досье:
1960 
7 декабря родился в Тунисе.
1984
Дебютировал как актер в комедии Абделькрима Бахлула «Чай с мятой».
2000
Первая режиссерская работа «По вине Вольтера» получает «Льва будущего» в Венеции.
2005
«Увертка» получает четыре национальные премии «Сезар», в том числе за лучший фильм года.
2013
«Золотая пальмовая ветвь» за «Жизнь Адель» в Каннах.

Я не снимал свою картину как манифест, но если кто-то захочет использовать ее в этой дискуссии, я буду польщен

В российский прокат выходит самый скандальный и знаменитый фильм 2013 года — «Жизнь Адель». Ее создатель, француз Абделатиф Кешиш, получил на Каннском фестивале «Золотую пальмовую ветвь», присужденную ему и двум актрисам, Адель Экзаркопулос и Леа Сейду. В центре картины роман двух девушек: студентки педагогического вуза Адель и молодой художницы Эммы. В виртуозной трехчасовой ленте публику поразили невиданная откровенность эротических сцен и психологиче­ская точность в бытовых деталях, из которых вырастает подлинно эпическая история любви. Накануне московской премьеры фильма «Пятница» задала вопросы режиссеру.

— Киномир в тревоге: после премьеры в Каннах «Жизнь Адель» не была показана нигде ни в каком виде, ходили слухи, что вы переделываете фильм. Это так?

— Не будет никакой новой версии. Я ничего не поменял.

— Прекрасно, а то все боялись за эротические сцены! Нам в России трудно поверить, что можно снять такое и не объясняться перед Министерством культуры.

— Я не объяснялся ни перед кем. Чиновники свой нос в это не совали. Журналисты — да, от них так просто не отвяжешься. «Зачем вы снимали эротические сцены?», «Как вы их снимали?»…

— Неужели вас это удивляет?

— Не думал, что всех это настолько взволнует. Для меня, во всяком случае, эти сцены не были ни самыми важными, ни самыми трудными. В них речь не шла о каком-нибудь особо сложном перевоплощении! Присутствие камеры парадоксальным образом дало актрисам больше свободы. Так что ни о психологической, ни о технологической сложности я бы здесь говорить не стал.

— А в каком случае стали бы?

— Вероятно, в случае сцен с детьми. Адель становится учительницей младших классов, а моей актрисе Адель Экзаркопулос приходится делать то же самое, что и ее героине: призывать детей к вниманию. Добиться от них концентрации было крайне трудно. Но и это проблема техническая.

— Ваши фильмы производят впечатление абсолютной спонтанности, но в разговоре с вами понимаешь, что все на самом деле тщательно спланировано, места импровизациям нет. Это так?

— Смотря что понимать под импровизацией. Если вы спрашиваете, способен ли я задать актерам общую тему и позволить им придумывать собственные реплики, то ответ — резкое «нет». Если считать импровизацией право отходить от написанных реплик и предлагать свои, то я это допускаю. Что касается импровизаций с движениями камеры, то с оператором я начинаю работать только после того, как нахожу место для актеров в пространстве.

— Вас послушать, так на съемках царили сплошной покой и благодать.

— Комфорт на съемках — вещь невозможная. Такова уж природа этой профессии. Я делаю это не ради удовольствия — хотя, бывает, его получаю. Съемки — не каникулы, а тяжкий и раздражающий труд. Это постоянное давление, которое, кстати, не прекращается и после завершения работы: начинаются разборки с продюсерами, которые смотрят материал и пытаются понять, сколько удастся из него выжать денег.

— Плюс претензии со стороны автора комикса «Синий — самый теплый цвет» Жюли Маро, по которому поставлен фильм!

— Это оборотная сторона успеха. «Жизнь Адель» получила «Золотую пальмовую ветвь», в Каннах только о моей картине и говорили, и по­следствия не заставили себя ждать. Многим участникам фильма — даже тем, кто в нем непосредственно не участвовал, как госпожа Маро, — стало казаться, что они остаются в тени. Им захотелось на авансцену — вот и все.

— Меж тем жюри Спилберга впервые в истории присудило высший приз не только режиссеру, но и двум его актрисам. Так что на авансцене вы были не в одиночестве.

— Это символический жест: ведь любой фильм — коллективный, а не индивидуальный труд. Адель, Леа, мой оператор, звукооператор, художник — эта «Золотая пальмовая ветвь» принадлежит всем нам. Хотя статуэтка все-таки досталась мне.

— Вы тогда удивились? Обрадовались?

— Обрадовался, конечно. Но удивился больше единодушию приема со стороны критиков. А жюри… Чему тут удивляться? Это профессионалы, они отлично знают, как устроен творческий процесс, и видят, сколько усилий вложено в мою картину. После раздачи призов я провел минут двадцать наедине со Стивеном Спилбергом, и это были прекрасные двадцать минут. Мы говорили в основном о технических вопросах, которые его очень интересовали. Он — виртуоз режиссуры, мы понимали друг друга с полуслова.

— Многие были убеждены, что Спилберг — настоящий американец, многодетный отец — не сможет наградить фильм о лесбийской любви.

— Слушайте, это все идиотские стереотипы. Кинематографист способен оценить работу коллеги, особенно если речь идет о таком живом мифе, как Спилберг. Он художник прежде всего, ему важно искусство, а не сексуальный, социальный или семейный аспект.

— А вы любите его фильмы?

— Обожаю многие. Но один особенно — «Цветы лиловые полей». В свое время он растрогал меня до слез. Его взгляд на проблему рабства, внимание к психологии героини впечатляют меня до сих пор.

— Награждение «Жизни Адель» в Каннах совпало с общественной дискуссией и массовыми протестами во Франции по поводу однополых браков. Как вы отнеслись к этому совпадению?

— Когда я начинал снимать «Жизнь Адель», речь не шла ни об однополых браках, ни о полемике вокруг них. Совпадение меня, конечно, удивило, но удивило и то, что вокруг было столько шума. Откуда повылезали все эти реакционеры? Ведь Франция — форпост свободы и равноправия. Я не снимал свою картину как манифест, но если кто-то захочет использовать ее таким образом в этой дискуссии, что ж, я буду польщен.

— С другой стороны, правозащитники уже язвительно указали на то, что историю о любви двух девушек рассказывает мужчина. Необходим ли был для вас самого процесс самоидентификации с кем-то из героинь?

— Для меня это кино не о двух девушках, а о двух людях, которые друг друга полюбили. Мне нет дела до того, какого они пола. Во всяком случае, не это первично, а сама история любви, сильной влюбленности и болезненного разрыва. Мне кажется, любой сможет почувствовать себя кем-то из героинь, если он знал любовь в своей жизни.

— Что привлекло вас в комиксе Жюли Маро?

— Прежде всего случайность судьбоносной встречи героинь. Если бы они не встретились взглядами на переходе, если бы светофор зажегся на минуту позже, если бы у Эммы волосы не были покрашены в синий цвет… Ничего бы не было. И мы задаемся вопросом о том, как работает судьба, чего она хочет от нас. Некоторые вещи вне нашего понимания. Как парижские манифестации, совпавшие с вручением приза фильму: конечно, случайность, но можно в этом увидеть и высшее равновесие.

— Можете вспомнить последний фильм о любви, который вас впечатлил?

— В прошлом таких фильмов огромное количество, в современном… Я слишком мало смотрю. Для меня всегда была эталоном «Соседка» Франсуа Трюффо, с Фанни Ардан и Жераром Депардье. Еще, пожалуй, «Скажите ей, что я ее люблю» Клода Миллера и «История любви» Артура Хилера.

— Чем объясняется ваше пристрастие к Мариво? Вы же вдохновлялись его романом «Жизнь Марианны»?

— Мариво — один из самых моих любимых авторов. Невозможно поверить, что ему удалось вжиться в психологию молодой девушки и следить за всеми движениями ее души, взрослеть и расти вместе с ней на протяжении шестисот страниц! «Жизнь Марианны» — законченное произведение, но в то же время там открытый финал, о Марианне можно было бы рассказать еще немало интересного. Мне кажется, и об Адель тоже. Она переживет другие влюбленности и расставания, радости и боль. Она — воплощение подлинной свободы.

 
1.
Туроператоры перевезли Египет в Сочи 
2.
«Дикси» снимает с продажи водку от «Синергии» и Roust 
3.
«Стройгазконсалтинг» может достаться Газпромбанку